Киреев Николай Алексеевич
Николай Алексеевич Киреев (1841—1876) — русский офицер-доброволец, одним из первых погибший в ходе сербско-турецкой войны 1876 года. Его гибель стала мощным стимулом для подъема добровольческого движения в России в поддержку южных славян.
Николай Алексеевич Киреев происходил из старинного дворянского рода.
Отец Алексей Николаевич Киреев, служил в элитном Кавалергардском полку — личной гвардии императора. Он рано вышел в отставку и рано умер (в 1849 году).
Мать Николая Киреева, Александра Васильевна (урожд. Алябьева) (1812—1891), была одной из самых блистательных красавиц эпохи. Ей посвящали стихи А. С. Пушкин («К вельможе»), М. Ю. Лермонтов и Н. М. Языков.
Крестным отцом Николая и Ольги был император Николай I. Именно по его личному распоряжению дети Александры Васильевны получили прекрасное образование: сыновья (Александр и Николай) были зачислены в престижный Пажеский корпус, куда принимали детей высшей знати.
Александр Алексеевич Киреев (1833—1910) — старший брат, генерал от кавалерии, философ и публицист-славянофил.
Ольга Алексеевна Киреева-Новикова (1840—1925) — сестра, известная писательница и дипломат-общественница, жившая в Лондоне. Ее называли «русским послом в Англии» за активную пропаганду интересов России и славянства.
Все дети Киреевых стали убежденными славянофилами. Они сочетали личную преданность императорской семье с критикой официальной внешней политики, которую считали слишком «оглядчивой» на Европу.
Семья поддерживала тесные связи с главными славянофилами того времени — Аксаковыми, Хомяковым и Самариным, что во многом предопределило выбор Николая отправиться добровольцем на Балканы.
Николай был младшим ребенком в семье. Он не был женат и не оставил прямых потомков.
Николай Киреев был человеком разносторонним, и его увлечения сочетали в себе как типичные интересы гвардейского офицера, так и глубокие интеллектуальные поиски. Николай был профессиональным военным (лейб-гвардии ротмистр), окончил Пажеский корпус. Он увлекался вопросами армейской организации и тактики, что позже применил на Балканах, командуя сербско-болгарскими отрядами.
Главным делом его жизни было продвижение идей славянского единства. Он не просто читал об этом, а был активным членом Славянского благотворительного комитета. Он тратил личные средства и всё свободное время на организацию помощи братьям-славянам.
Как и его брат Александр, Николай пробовал себя в публицистике. Он вел активную переписку с видными философами того времени и публиковал статьи, в которых обосновывал необходимость поддержки освободительного движения на Балканах.
Благодаря матери, он вращался в высших кругах Петербурга и Москвы, увлекался театром и поэзией. Однако со временем «светский блеск» стал интересовать его меньше, чем реальная борьба за идею.
Благотворительность была его страстью. Он лично курировал отправку добровольцев, закупал на свои деньги снаряжение и медикаменты для сербской армии. Фактически, его главным «хобби», переросшим в смысл жизни, стало служение славянскому делу, ради которого он в итоге бросил блестящую карьеру в России. В 1876 году Николай Киреев фактически пошел против воли императора Александра II, когда тайно уехал добровольцем в Сербию (официально это запрещалось, чтобы не провоцировать конфликт с Турцией раньше времени).
В сербской армии 34-летний Николай Киреев сражался под именем Хаджи-Гирей (По одной из версий, первый правитель Крымского ханства Хаджи-Гирей происходил из монгольского рода Киреев). Погиб 18 (6) июля 1876 года в бою у села Раковица (недалеко от города Заечар, теперь территория Болгарии), командуя военным отрядом. В ходе атаки на турецкие укрепления Николай Киреев получил пять пуль. Его тело было захвачено турецкими войсками и намеренно обезображено. Из-за этого прибывший парламентер не смог опознать героя среди множества других погибших, и Киреев был погребен в братской могиле.
Гибель Николая Киреева стала информационной бомбой 1876 года, вызвав беспрецедентный резонанс в прессе России и Европы. Смерть Киреева превратила его в «первого мученика» славянского дела. Газеты того времени («Московские ведомости», «Голос», «Новое время», «Пчела») подробно освещали трагедию. Журналисты превозносили его как идеал русского офицера, который оставил блестящую жизнь ради защиты братьев по вере.
Известия об издевательствах турок над телом погибшего вызвали волну ярости. Пресса использовала это для давления на правительство, требуя решительного вступления России в войну.
Публикации о Кирееве спровоцировали массовый приток добровольцев в сербскую армию.
Сербские издания (например, «Исток») писали о нём с глубоким почтением и скорбью. Его смерть стала доказательством того, что русский народ (в отличие от осторожной официальной дипломатии) готов проливать кровь за независимость Сербии. Газеты популяризировали его псевдоним Хаджи-Гирей, создавая образ легендарного воина, пришедшего на помощь в самый трудный час.
Благодаря стараниям его сестры, Ольги Новиковой, о гибели Киреева узнали и в Англии. Она публиковала статьи в британских газетах (например, в Northern Echo), пытаясь изменить общественное мнение в Британии и доказать, что Россия действует не из жажды территорий, а из сострадания к жертвам. Эта кампания нашла отклик у лидера оппозиции Уильяма Гладстона, который вскоре выпустил свой знаменитый памфлет против османских зверств.
На сегодняшний день точное местонахождение останков Николая Киреева неизвестно, так как его тело было захвачено и обезображено турками. Основные боевые действия и захоронения добровольцев того года сосредоточены в Сербии и на пограничных с ней болгарских территориях (которые тогда были частями Османской империи). В районе города Видин (Северо-Западная Болгария) сосредоточены одни из самых ранних памятников и захоронений русских воинов, так как именно здесь проходил фронт Сербско-турецкой войны 1876 года и начальные этапы войны 1877–1878 гг. Тем не менее, память о нём увековечена в нескольких местах.
Село Киреево (Болгария): основано в 1880 году именно на том месте, где, по преданию, погиб и был погребен Киреев. В селе установлен памятник с его портретом, который местные жители почитают как символическую могилу. Мемориал в селе Подгоре (Болгария): здесь находится надгробный памятник (кенотаф) с надписью: «Вечная слава герою... погибшему за нашу свободу».
Его брат, Александр Киреев, приложил огромные усилия, чтобы найти останки и обустроить достойное место памяти на Балканах, что и привело к появлению мемориальных знаков в Видинской области.
Вместе с Киреевым в бою при Вратарнице (Раковица) 18 июля (6 июля) 1876 года погибли десятки добровольцев. Большинство из них — русские офицеры и солдаты, а также болгары-ополченцы. Они были захоронены в братских могилах в селах Раковица, Киреево и Подгоре. Имена многих рядовых добровольцев остались неизвестны.
Николай Киреев относился к Сербии с огромным воодушевлением, видя в ней «славянский Пьемонт» — центр, вокруг которого должно произойти объединение всех южных славян. Он писал, что Сербия — это авангард славянства. В его представлении сербский народ был призван первым нанести удар по османскому владычеству, а долг России — безоговорочно поддержать этот порыв.
Киреев восхищался патриотизмом простых сербов, но как кадровый офицер критически оценивал их военную подготовку. Он писал о необходимости железной дисциплины и руководства со стороны опытных русских офицеров, чтобы превратить народное ополчение в регулярную армию.
Взгляды Николая Киреева отражены в его письмах, отчетах Славянскому комитету и кратких, но емких высказываниях во время боевых действий 1876 года.
«Настоящие герои» - это самая известная фраза Киреева о болгарских добровольцах. После первого боя у местечка Кад-боаз (июнь 1876 г.) он остался в восторге от их храбрости и стойкости, несмотря на натиск превосходящих сил турок. Киреев был убежден, что болгары должны воевать под собственным национальным знаменем. Он лично настоял на его освящении, полагая, что вид этого знамени поднимет на восстание сотни местных жителей, как только отряд вступит на болгарскую территорию. Он видел в болгарах не просто политических союзников, а страдающих братьев по вере, нуждающихся в немедленной защите. В своих планах он рассчитывал на массовую поддержку болгарского населения. Его стратегия строилась на том, чтобы его отряд стал ядром, вокруг которого сформируется полноценная болгарская армия.
Его гибель была воспринята в Болгарии как высшее проявление самопожертвования русского человека за их свободу, что позже привело к именованию села в его честь.
