Русский мир и Русский дом
РОССИЙСКАЯ КАДЕТСКАЯ ПЕРЕКЛИЧКА
М. 2009, № 7
РУССКИЙ МИР И РУССКИЙ ДОМ
(Интервью с Глебом Вышинским)
Глеб Борисович Вышинский, сын кадета Крымского кадетского корпуса, эксперт-консультант Фонда содействия кадетским корпусам имени Алексея Йордана
Мне известно, что с Сербией Вас связывают не только рабочие отношения. Почему все-таки Сербия?
Ответ на Ваш вопрос хотел бы предварить преамбулой. В 2003 году я работал в Киеве, где в качестве советника Посольства России более четырех лет возглавлял представительство Российского центра международного научного и культурного сотрудничества при МИД России (Росзарубежцентр). Назначение туда получил прямо из Будапешта, где в течение 8 лет был директором Российского культурного центра. Столь продолжительная и в целом напряженная командировка, особенно в ее украинской части, побудила меня поставить перед московским руководством вопрос о возвращении домой.
Для его обсуждения я был приглашен на беседу к В.В. Терешковой, возглавлявшей в то время Росзарубежцентр. Валентина Владимировна внимательно выслушала мои доводы, одобрительно реагировала на соображения по поводу дальнейших планов – мне хотелось вернуться в науку и написать книгу о культурологических аспектах российского присутствия в Восточной Европе.
Ход беседы свидетельствовал о том, что, по всей видимости, в скором времени я смогу приступить к реализации своего замысла. Но, как оказалось, ошибся. Валентина Владимировна пролистала содержимое папки, которая лежала перед ней, и как-то задумчиво сказала: «Завершает свою командировку директор Российского центра в Белграде. Думаем предложить вам поехать туда. Центр работает хорошо, но хотелось бы придать ему новый импульс. Надеюсь, вы справитесь. Знание языка вам поможет. Ну, а что касается книги, то для нее там соберете дополнительный материал».
Признаться, я растерялся от столь неожиданного предложения. Очевидно, мое молчание затянулось, и Валентина Владимировна, вновь заглянув в папку, с некоторым изумлением и даже нетерпением сказала: «Конечно, подумайте, но мне кажется, что к Белграду и этой стране у вас должен быть особый интерес. Как там написано у вас в автобиографии, – и, вытащив из папки исписанный убористым подчерком листок, процитировала – «Родился в городе Шид в Югославии, в семье русских эмигрантов». По-моему, в самый раз потомку русских эмигрантов возглавить Белградский центр. Мы его считаем преемником культурного центра русской эмиграции».
Было известно, что В.В. Терешкова весьма тщательно подбирает кадры, но мне даже в голову не приходило, что этот ее стиль столь точечно коснется меня. Действительно, я родился в Югославии в эмигрантской семье. Отец мой, Борис Вышинский, в составе Крымского кадетского корпуса, эвакуированного из Крыма вместе с армией генерала Врангеля, в 1920 году оказался в Югославии (тогда она называлась Королевством Сербов, Хорватов и Словенцев). Его кадетские годы прошли в небольшом сербском городке Белая Церковь, который гостеприимно принял русских кадет.
После окончания Крымского корпуса в 1925 г. (5-й выпуск) отец учился в Загребском университете, где получил диплом инженера. В годы Второй мировой войны сражался против немцев в рядах югославских партизан. Во время советско-югославского конфликта в 1950 г. вместе с семьей вынужден был покинуть Югославию, а летом 1954 года, после четырехлетнего пребывания в Венгрии, наша семья вернулась в Россию, во Владикавказ (тогда – Орджоникидзе), где отец родился, и где во Владикавказском кадетском корпусе началась его кадетская жизнь. Возвращение домой, а это было всегдашней мечтой русских людей, оказавшихся на чужбине, длилось почти 30 лет.
Назначение в Белград я принял с большим удовлетворением и даже с воодушевлением. Это было вызвано не только, и даже не столько предвкушением интересной работы. Интересно было работать и в Будапеште, и в Киеве. Причина, скорее, состояла в том, что меня направляли в страну, которая незримо всегда присутствовала в моей жизни. С ней была связана история моей семьи и моя собственная. Об этой стране я много слышал в детские и юношеские годы после возвращения в Россию. Родители старались воспитать во мне доброе к ней отношение, часто рассказывали о том, с каким радушием приняли русских беженцев в Сербии, как власти, население и Сербская Православная Церковь помогали в их обустройстве и адаптации к новой жизни.
В мое сознание прочно вошли их слова о том, что русские люди среди многих стран Европы, в которых получили приют после трагического исхода из России, ментально и духовно лучше всего себя чувствовали в Сербии – стране, которая сама в эти годы находилась в бедственном положении, выйдя из Первой мировой войны измученной и израненной.. Много лет позже об этом же я читал у И.С.Шмелева. Касаясь Сербии и ее отношения к русским эмигрантам, он писал: «Одна из стран – не из великих держав! – одна христианская страна, былая малая Сербия <…> явила высокий пример чести, братства, совести, благородства, исторической памяти и провидения грядущего».
Командировка в Белград открывала возможность непосредственно познакомиться со славянской православной страной, с которой Россия исторически всегда была связана и которая всегда была ей близка. Я помнил услышанные на одной из конференций слова российского историка А.Л. Шемякина, специалиста по истории Сербии и российско-сербским отношениям, о том, что «в Европе нет двух других стран, которые в ходе своего исторического сосуществования никогда не противостояли друг другу: Россия и Сербия всегда были на одной стороне».
Вместе с тем работа в Белграде позволяла мне соприкоснуться с тем наследием русской эмиграции, в которое уходили мои корни. В 1950 г., когда родители вместе со мной, 7-летним ребенком, вынуждены была покинуть Югославию и отправились в далекий путь на Восток, то не могли и подумать, что жизненный круг их сына повернется так, что много десятилетий спустя он вернется туда уже в официальном статусе. Божий промысел? Подобное происходит только по Божьей милости.
Каков Русский мир в Сербии? Насколько он активен? Кто, какие организации сейчас его представляют?
«Русский мир» в историческом разрезе это многослойное явление. Его первооснову составляет феномен «Зарубежной России». В постсоветской историографии и публицистике, посвященной российской истории ХХ века, это понятие стало общепринятым, более того, уже воспринимается в качестве исторической реальности. Складывается впечатление, что, на пороге ХХ и ХХI веков совершено географическое открытие, обнаружена новая страна. Историки даже спорят о численности ее населения, но на карте не могут определить ее местоположение, обозначить территорию, очертить ее границы.
Действительно, на карте нет такой страны. Но существование Зарубежной России подтверждается многочисленными памятниками русской истории и культуры, русскими храмами и некрополями в зарубежье, русскими архивами, библиотеками, историческими, литературными и художественными собраниями и коллекциями, выдающимися достижениями русских ученых, инженеров, деятелей культуры и искусства, творивших вне официальной (советской) России, но чувствовавшими себя составной частью русской традиции.
Своими корнями Зарубежная Россия уходит в Сербию. Именно здесь она обрела плоть и контуры. Это не случайно. В начале 20-х годов Сербия стала одним из значительных центров русской эмиграции, приняв несколько потоков беженцев из России. По одним оценкам их численность доходила до 40 тыс. человек, по другим – до 60 тыс. Большую часть составляла Крымская эвакуация. Это были, в основном, соединения армии генерала Врангеля, гражданские и военные учебные заведения, чиновники, политики и общественные деятели, духовенство, представители гуманитарной и технической интеллигенции.
Порядок приема и размещения сербскими властями русских беженцев способствовал их относительно компактному расселению в Королевстве, более высокой, чем в других странах, концентрации в крупных колониях. Вне всякого сомнения, это создало условия, с одной стороны, для сохранения некоторых дореволюционных институтов и организаций, с другой, для быстрой и активной самоорганизации русских беженцев в форме различных обществ, объединений и союзов. По словам сербского историка М. Йовановича, автора фундаментальных исследований по истории русской эмиграции на Балканах, в совокупности это формировало «невидимую бюрократическую сеть Зарубежной России».
Ее стержнем, основными несущими конструкциями были размещенные в Сербии Русская Армия (с 1924 г.– РОВС) и Русская Православная Церковь за границей (РПЦЗ). Их влияние на русскую эмиграцию и ее настроения было огромным, поскольку с ними была связана вера и надежда на скорое и столь желанное возвращение в Россию. Небольшой сербский городок Сремски-Карловцы на севере страны, в 60 км. от Белграда, в котором одновременно находились Главный штаб Русской армии вместе со ставкой Главнокомандующего генерала Врангеля и Архиерейский синод РПЦЗ, в 20-е годы прошлого века, по существу, был столицей русской эмиграции, куда постоянно приезжали эмиссары из Парижа, Берлина, Праги, Софии и других европейских столиц.
Русской эмиграции в Сербии, как в никакой другой стране, за исключением, пожалуй, Болгарии, в относительно короткий срок удалось создать разветвленную сеть образовательных, культурных, просветительных и гуманитарных учреждений и организаций. Их деятельность была важным шагом в наполнении идеи Зарубежной России реальным содержанием, поскольку сама идея отражала стремление подавляющего большинства русской эмиграции сохранить национальное самосознание и идентичность, светлый образ покинутой Родины, уберечь традиционный уклад русской жизни, исповедовать и развивать основные национальные, культурные и социальные ценности дореволюционной России.
Историки еще не составили энциклопедию русской эмигрантской жизни в Королевстве Югославии и, в частности, в Сербии. Но, несомненно, ее важнейшие разделы были бы посвящены русским образовательным учреждениям, которые сыграли выдающуюся роль в сохранении большинством молодого поколения эмигрантов своего русского самоопределения, прочной связи с русской культурой и духовной традицией. Некоторые из них были единственными в своем роде в эмигрантском мире и по сегодняшний день остаются знаковыми символами Зарубежной России. Речь, в частности, идет о русских кадетских корпусах, преемниках императорских кадетских корпусов. В Югославии находились три кадетских корпуса – Крымский, Донской имени императора Александра Ш и Русский (сводный), впоследствии объединенные в единый – Первый Русский Великого князя Константина Константиновича кадетский корпус (ПРВККККК) с размещением в сербском городке Белая Церковь.
Мой отец вспоминал, что для кадет, среди которых многие, как и он сам, оказались на чужбине без родных и близких, корпус был всем: и школой, и родным домом, и Россией. Процесс обучения и воспитания был подчинен главной цели – готовить своих воспитанников к беззаветному служению России, утверждая в них русский дух, укрепляя и развивая их связь с русской культурой и православной традицией. Каждый кадет, который покидал корпус, получал наказ всегда и во всем «высоко держать русскую честь». Русские кадеты разлетелись по свету, но в какой бы уголок на Западе или Востоке их не забросила судьба, они помнили «русские» уроки, полученные в родном корпусе, и с благодарностью называли его своей «Alma mater», а Белую Церковь в Сербии – столицей кадетского мира Зарубежной России.
Совершенно уникальным явлением и одновременно ярким символом Зарубежной России был Русский Дом им. Императора Николая П, построенный в Белграде в 1933 г. по проекту русского архитектора В.Ф. Баумгартена при государственной помощи и личной поддержке Короля Александра I.
Русский Дом за короткое время утвердил себя в качестве настоящего культурного, научного и образовательного центра русской эмиграции, уголка России на чужбине. Будучи единственным в своем роде, он оказывал существенное влияние на русскую интеллигенцию во всей Европе. Его концертно-театральный зал, один из лучших в Белграде, стал постоянным местом творческих встреч деятелей культуры и искусства Русского Зарубежья. Гостями Русского Дома, по существу, были все знаковые фигуры русской эмиграции, начиная от З.Н.Гиппиус, Д.С.Мережковского, И.А. Бунина, А.И. Куприна, А.И.Ильина, Б.К. Зайцева, К.Д. Бальмонта, И.В.Северянина и других, вплоть до великого Ф.И.Шаляпина и чемпиона мира по шахматам А.А.Алехина.
Собственно, деятельность Русского Дома в Белграде отражала весь многокрасочный спектр творческой жизни Зарубежной России. Говоря об этом, нельзя не отметить и работавший в его составе Русский научный институт, чье финансирование взяло на себя правительство королевской Югославии. Благодаря глубоким и разносторонним исследованиям, активной публикационной работе, научным конференциям и семинарам, широкому вовлечению в свою деятельность русских ученых из других стран, политике поддержки молодых русских ученых, Институт превратился в ведущий научный центр Русского Зарубежья, хотя подобные учреждения действовали и в Праге, и Берлине.
Ключевым фактором, который обеспечивал эмигрантам ощущение своей «русскости», связь с русской культурой, историей и традицией, служил обручем, скреплявшим фундамент формировавшейся идеи Зарубежной России, был русский язык. В эмигрантской среде господствовал настоящий «культ» русского языка, его сохранение воспринималось «первоочередной национальной целью». В русских школах и гимназиях, кадетских корпусах и девичьих институтах, в русской печати, на культурных мероприятиях в Русском Доме, в русских семьях постоянным рефреном звучали слова: «Человек, который не говорит и не думает на русском языке, перестает быть русским». Мой отец вспоминал, когда в Крымском корпусе в Белой Церкви проводились инспекторские проверки, то первым делом проверялось знание кадетами русского языка. Уже в России, рассказывая о корпусе и показывая полученный в нем Аттестат зрелости, он всегда с гордостью указывал на отметку «отлично» по математике и с некоторым смущением по русскому языку, где стояло только «очень хорошо». Среди русских считалось нормой не просто знать родной язык, а говорить на нем чисто и грамотно. В Белграде даже существовал «Союз ревнителей чистоты русского языка».
Культ русского языка, ориентация всей эмигрантской инфраструктуры на его сбережение были обусловлены, прежде всего, заботой о молодом русском поколении, которое росло и формировалось в иноязычном окружении. В крепком соединении его с родным языком виделось главное средство удержания его в орбите русской культуры и духовности. Жизнь показала, что усилия первого поколения русской эмиграции были плодотворными: не только второе поколение, но и значительная часть третьего поколения эмигрантов не забыла свой язык. В этом с коллегами мы неоднократно убеждались в Сербии во время встреч с потомками русских эмигрантов.
История распорядилась так, что Сербия (равно как и весь балканский регион) была одной из наиболее важных территорий в Европе, на которой русские беженцы собирались и организовывались после разлуки с Родиной, территорией, где они впервые вкусили «горький хлеб» чужбины, провели первые годы изгнания, пережили и осознали новую для себя ситуацию. Здесь же они прошли мучительное «испытание Россией», выйдя из него с идеей Зарубежной России как своеобразной преемницы русской национальной идеи, хранительницы ее основных ценностей. Здесь они наполнились верой, что потом, «когда обстоятельства позволят», то есть падет большевистская власть, они воссоздадут эти ценности на Родине.
Королевская Югославия для большей части русской эмиграции была транзитной страной. С середины 20-х годов начался ее отток в страны Западной Европы, прежде всего во Францию, а в 30-е годы и в США. К 40-му году численность русских эмигрантов уже составляла меньше 30 тыс. человек. Массовым был их отъезд и в конце Второй Мировой войны, когда на территорию Югославии вошли части Советской Армии. Еще один исход случился в 1948-1950 годах, в период советско-югославского конфликта, когда поток уезжающих русских разделился: часть уехала на Запад, другая устремилась на Восток, избрав дорогу домой в Россию, тогдашний Советский Союз.
С отъездом большей части русских эмигрантов Русский мир в Сербии не закончился. Он скорее интегрировался в сербскую культурную, научную и общественную жизнь, обогатив ее великолепным материальным, интеллектуальным, идейным и культурным наследием Зарубежной России. О Русском мире свидетельствуют научные и художественные школы, учреждения науки и культуры, созданные и основанные русскими учеными и деятелями культуры, великолепные здания в Белграде и других городах Сербии, возведенные по проектам русских архитекторов и инженеров, произведения монументального искусства русских мастеров на улицах, площадях и в парках сербских городов, мосты, туннели и другие инженерные сооружения, построенные под руководством русских инженеров. Русский мир – это и сербские инженеры, врачи, агрономы, широкий круг других специалистов, которых учили русские профессора, и которые считают себя воспитанниками русской школы. Наконец, Русский мир сегодня – это потомки русских эмигрантов, которые родились уже в Сербии и для которых Сербия стала родиной. Они полностью интегрировались в сербское общество и являются достойным и полезными гражданами своей страны. Но большинство из них не забывают о своих русских корнях, гордятся русским происхождением, не теряют связей с русской культурой, трепетно относятся к своей исторической Родине – России.
Организационно Русский мир в Сербии структурировался в 1990-е – 2000-е годы. Раньше для этого просто не было возможностей. Коммунистический режим не мог допустить какой-либо самоорганизации оставшихся в стране русских эмигрантов и их потомков. Следует сказать, что и они не предпринимали для этого попыток. В период конфликта Тито-Сталин всех русских, независимо от их политических взглядов и позиций, власть рассматривала как потенциальную «пятую колонну» Советского Союза. В таких условиях из-за элементарной предосторожности русские были вынуждены не афишировать свою привязанность к России, умалчивать о своих корнях, пытаться раствориться в местной среде или же, в качестве альтернативы, покинуть Югославию, что многие и сделали. Последующая либерализация режима, равно как и нормализация советско-югославских отношений, мало что изменили в ситуации, в лучшем случае сделали ее более салонной. Радикальный поворот наступил только после смены режима, когда русский человек мог спокойно называть себя русским и не скрывать своего отношения к России. Многие «сербские» русские этой возможностью в полной мере воспользовались.
Наиболее влиятельными организациями сегодня являются Белградское объединение русских кадет за рубежом и Общество сохранения памяти о русских в Сербии. Их учредителями и активными членами являются видные представители сербской интеллигенции русского происхождения – потомки русских эмигрантов. Организации тесно взаимодействуют и координируют усилия в достижении единой цели: содействовать возвращению в общественное сознание современного сербского общества правды о богатом наследии, которое оставила Сербии русская эмиграция, активизировать общественные мнение на сохранение этого наследия, увековечение исторической памяти о нем. Вопрос актуальный, поскольку в социалистической Югославии тема русской эмиграции была, по существу, под запретом. Власть сознательно замалчивала ее вклад в национальное развитие, не поддерживала, а скорее препятствовала изучению ее интеллектуального наследия, стремилась в общественном сознании стереть всякий след о русской эмиграции, как классово чуждом явлении.
Возрождая историческую память о Зарубежной России в Сербии, обе организации стремятся вовлечь в свою работу представителей третьего и уже четвертого поколения русских эмигрантов, будучи убежденными, что, соприкоснувшись с теми ценностями, которые исповедовало старшее поколение, и они будут считать Россию своей исторической родиной, а русскую культуру – кладезем духовности, источником творчества и вдохновения.
Составной частью Русского мира, его объединяющим началом, конечно, является Подворье Русской Православной Церкви в Белграде. По существу, в течение длительного времени после 1945 г. Подворье и его храм Св. Троицы, возведенный в 1924 г. по проекту русского архитектора В.В. Сташевского, были для русской диаспоры единственной связью с русской традицией и русской духовностью, ее нравственными ценностями. Строгое соблюдение в храме канонов и традиций русского православия, благолепие и великолепие богослужений, соборный характер церковной молитвы, традиционные храмовые действия – частое каждение, русское хоровое пение, стояние молящихся, поклоны при молитве и другое – все это в совокупности возвращало прихожан в мир русской духовности.
Белградские русские традиционно в большом количестве собирались на воскресных службах в храме Св. Троицы. В этом проявлялась не только их внутренняя религиозность. Воскресные выходы в церковь одновременно давали возможность после службы пообщаться с соотечественниками, обменятся актуальной информацией, обсудить общие проблемы. По сути, Русское Подворье в Белграде сохранило общность русской диаспоры в трудные годы ее существования, помогло остаться русскими людьми, тем, кто этого хотел. Огромная заслуга в этом принадлежит послевоенным настоятелям Подворья протоиерею Виталию Тарасьеву, его сыну протоиерею Василию Тарасьеву. Миссию консолидации русской диаспоры уже в новых условиях продолжает в качестве настоятеля Подворья их внук и сын – протоиерей Виталий Тарасьев.
Когда мы сегодня говорим о Русском мире в Сербии, необходимо отметить его новую составляющую. Речь идет о гражданах бывшего Советского Союза, выходцах главным образом из России и с Украины, которые по разным причинам, в основном семейным, а в последние годы и по коммерческим делам, приехали в Сербию и обустроились здесь на длительный срок. Этот процесс начался еще в 70 – 80-е годы прошлого века, когда в результате существенной активизации советско-югославских отношений, прежде всего в экономической сфере, многие граждане Югославии, вернувшись домой, привезли с собой жен из Советского Союза. Процесс активировался в конце 1990-х – начале 2000-х, когда выезд на работу из Сербии в Россию стал массовым, что было обусловлено широким участием сербских фирм в осуществлении крупных инвестиционных проектов в России. Одновременно некоторые российские предприниматели увидели в Сербии благоприятные условия для развития бизнеса и стали переносить туда центр тяжести своей деятельности.
Таким образом, за последние 15-20 лет в Сербии расширился сегмент российского присутствия, но о количественных параметрах его изменения пока еще трудно судить. Следует отметить, что прибывшие в Сербию наши соотечественники стремятся быстро адаптироваться к новым условиям, активно изучают сербский язык, интересуются сербской культурой и обычаями, активно общаются с сербским окружением. Отрадно, что при этом они сохраняют связь с родиной и даже пытаются стать проводником русской культуры и языка в новой для себя стране. Многие из них с этой целью активно включились в работу уже существующих сербских обществ друзей России и русской культуры. Стремление не оторваться от родины, быть в курсе происходящих там событий часто приводит их в Русский Дом, который уделяет серьезное внимание работе с соотечественниками, помогает их самоорганизации. На сегодняшний день уже создано несколько обществ соотечественников. Наиболее активными из них являются «Русская волна» в Белграде, «Луч» в Воеводине. Насколько они обогатят Русский мир Сербии, покажет время.
Вы возглавляли Русский Дом в Белграде. Чем были для Вас эти годы?
До приезда в Белград я уже много знал о Русском Доме. Прежде всего, знал его историю, причем не только из литературы, но и со слов тех, кто часто его посещал. О нем мне рассказывали родители – отец чаще всего вспоминал встречу в Русском Доме с чемпионом мира А.А.Алехиным, их друзья по югославскому прошлому, которые после возвращения в Россию (по той же схеме, что и мои родители) регулярно приезжали к нам во Владикавказ из Москвы, Киева и Риги. Тема Русского Дома обычно возникала в связи с упоминанием в советской прессе имени или обсуждением в ней личности кого-нибудь из известных представителей русской эмиграции (Бунин, Куприн, Шаляпин, Шульгин, Сикорский). Реакция родителей и их друзей в таких случаях была стандартной: «А помнишь, когда он (она) были у нас в Русском Доме…», после чего следовали подробные воспоминания.
Знал я и о том, что в 1946 г. Йосиф Броз Тито в знак благодарности за участие Советской Армии в освобождении Югославии подарил здание Русского Дома Советскому Союзу, который открыл в нем свой культурный центр. Учившиеся со мной в Москве в МГУ (60-е годы) югославские аспиранты рассказывали, что жители Белграда Дом советской культуры (ДСК) по традиции продолжают называть Русским Домом, что советскими представителями, не желавшими иметь ничего общего с русской эмиграцией, воспринималось неодобрительно. Запомнились их слова о том, что по посещаемости белградцами Дома советской науки и культуры можно судить о состоянии советско-югославских отношений. В период их резкого обострения в 1948-1953 гг. это был тонкий ручей: тогда посещение Советского центра было проявлением гражданского мужества, поскольку власти в этом видели демонстрацию симпатий к Советскому Союзу, посетителей относили к т.н. советской «пятой колонне» со всеми возможными последствиями. Позже ручей стал более полноводным.
Во время работы в Будапеште в 90-е годы я непосредственно соприкоснулся с Русским Домом, который к тому времени очередной раз поменял свое официальное название и в соответствии с новыми реалиями уже назывался Российским центром науки и культуры (РЦНК). В те трагические для Югославии и Сербии годы, когда Белград был подвергнут тотальному эмбарго, лишен возможности поддерживать с окружающим миром какие-либо связи, в том числе и культурные, я с дипломатическим паспортом и на машине с дипломатическим номерами возил из Будапешта в Белград (250 км.) в Русский Дом концертные программы, художественные и фото выставки, книги, оборудование и пр. Каждый раз приезжая туда, с удовлетворением отмечал, что Русский Дом жив, не прекращает своей деятельности, несмотря на все трудности.
Помню чувства, которые мы с коллегами испытали в 2000 г. на традиционном летнем совещании в Москве, в Росзарубежцентре, когда слушали выступление тогдашнего директора Русского Дома В.В.Кутырина. Наш белградский коллега рассказывал о том, как весной 1999 г. во время варварских бомбардировок Белграда авиацией НАТО жители города ночью толпами приходили в Русский Дом, заполняли все его помещения, будучи уверенными, что агрессоры не посмеют направить свой ракетный удар на официальное учреждение России. В Русском Доме в этот период по ночам «крутили» кино, а сам он в кромешной темноте затаившегося города сверкал огнями. Белградцы эти огни называли «светом России». Такая «ночная» жизнь продолжалась в течение всего периода бомбардировок. Рассказы о ней в различной интерпретации я слышал неоднократно и во время работы в Белграде.
В директорскую должность я вступил в 2003 г. Должен сказать, что поначалу встретил неоднозначный прием, скорее сдержанный. Российские коллеги, как бы, с любопытством ожидали, что же будет делать этот потомок русских эмигрантов. Потомки были обеспокоены, не забыл ли «этот парень», выросший в советской системе, своих эмигрантских корней. Что касается сербской общественности, главного адресата деятельности Русского Дома, то, как мне позже рассказывал, видный сербский историк, большой друг Русского Дома проф. Сава Живанов, она рассуждала здраво и логично: «Каждая новая метла метет по-новому, вопрос только в том, в какую сторону метет».
О том, что будет не просто работать, свидетельствовал и один случай, происшедший в первый месяц работы. Ко мне пришла дама средних лет, как выяснилось, дочь известного сербского архитектора русского происхождения и, не успев войти в кабинет, сразу обрушилась словами: «Господин директор, когда вы вернете нам этот дом?». На мой резонный вопрос «Кому нам?», она ответила: «Как кому, нам – потомкам русским беженцев. Этот дом был построен Королем Александром I для нас русских». Признаться, я рассердился. После некоторой паузы ответил: «Во-первых, он был построен для русской культуры, во-вторых, мы здесь тоже русские, а не американцы. В-третьих, директором Русского Дома является гражданин России, который, вдобавок, сам потомок русских эмигрантов. Так что, в моем лице Русский Дом вдвойне русский».
Несмотря на всю экзотичность, визит дамы был полезным, поскольку вкупе с другими встречами, беседами и наблюдениями побуждал к размышлениям. Было очевидно, что, хотя мероприятия Русского Дома хорошо посещались, нельзя было не признать, что контингент посетителей оставлял желать лучшего. Большинство составляли представители старшего поколения, нередко одни и те же люди. Однозначно было мало молодежи и студентов, лиц, узнаваемых с обложек СМИ и телеэкранов. К удивлению и сожалению, за некоторым исключением слабо посещала мероприятия и историческая русская диаспора, не говоря уже о современных соотечественниках. В этом я убедился, когда увидел, как много людей, в том числе и молодых, приходит на воскресную литургию в храм Св. Троицы, как активно они общаются после службы. Хотелось, чтобы свое общение они продолжили и в Русском Доме . . .
В каком-то смысле вышеуказанная дама была права в своем демарше: сербские «русские» еще до конца не воспринимали Русский Дом своим Домом. Очевидно, его программы должны были быть более убедительными, более «русскими», ярче излучать истинный русский дух, давать большую возможность соприкоснуться с глубинными пластами русской культуры. Несомненно, что и сербская интеллигенция, весьма чувствительная к русской теме, этого ожидала от Русского Дома.
Корректировку мы начали с усиления православной составляющей в программах Русского Дома. Речь, разумеется, шла не о клерикализации его деятельности. Мы просто включили в программную сетку культурологический проект «Русская культура и православие». Его цель состояла в том, чтобы раскрыть духовные основы русской культуры и традиции, представить идейное наследие выдающихся русских религиозных философов и мыслителей, познакомить с историческим и современным церковным искусством, российской богословской литературой и новыми изданиями по истории русского православия. Ключевым звеном проекта стали теперь уже традиционные «Рождественские образовательные чтения в Русском Доме», проводимые при содействии Российского Православного университета св. ап. Иоанна Богослова (Москва) и Подворья РПЦ в Белграде. Концепцию проекта разработал декан университета, кандидат богословия игумен Даниил (Ишматов).
Стремясь усилить влияние на сербскую общественность, мы на первое место поставили задачу консолидировать вокруг Русского Дома тех представителей сербской интеллигенции, кто в своей профессиональной деятельности соприкасается с русской темой. Это был весьма широкий круг, включавший в себя специалистов по русской литературе и русскому языку, переводчиков и издателей русской литературы, специалистов по истории России, русской философии, культуры и искусства. В него входили, театральные режиссеры и актеры театров, ставивших русские пьесы, и, наконец, а может быть, в первую очередь – преподаватели русского языка в сербских гимназиях и школах.
Собственно говоря, их всех вместе можно было назвать сербским крылом Русского мира, причем крылом интеллектуально сильным и многочисленным. Своей деятельностью они, по сути, продолжали традицию русских профессоров, ученых, деятелей культуры и искусства, которые в 20-30 годы прошлого века вводили сербскую интеллигенцию в орбиту русской культуры.
Мы в них видели не только, и даже не столько потенциальных посетителей наших мероприятий. Мы стремились вовлечь их в разработку и формирование нашей программной политики, хотели предложить вести авторские программы и мастер-классы, использовать трибуну Русского Дома для творческих отчетов, научных докладов и лекций. Мы видели их в роли руководителей научных и творческих семинаров, организаторов дискуссий и конференций. В перспективе мы исходили из того, что Русский Дом с их участием мог бы стать базой для осуществления междисциплинарных исследований по актуальным проблемам русской культуры и истории на Балканах, с включением в эти исследования ученых и специалистов из России и со всей территории бывшей Югославии.
Мы понимали, если в качестве активных участников программ к нам придут профессора, преподаватели, ученые, деятели культуры и искусства, то вместе с ними придут и их студенты и аспиранты, коллеги по цеху, почитатели и поклонники, то есть, тот круг сербской интеллигенции, который мы хотели видеть в стенах Русского Дома. Мы сознавали, что речь идет о долгосрочных планах, реализация которых потребует значительных усилий и материальных средств. Оптимизм вселяло то, что наши идеи были восприняты положительно. Уже первые акции – авторская мультитмедийная программа литературоведа проф. Корнелии Ичин «Русский авангард в живописи и поэзии», цикл лекций искусствоведа проф. Аники Сковран «Византийское наследие в русской и сербской культуре», свободная трибуна ученого-слависта А.В. Тарасьева «Л.Н.Толстой: взгляд из ХХI века» – получили значительный общественный резонанс.
Активизировав работу с сербской общественностью и пригласив ее к сотрудничеству, мы естественным образом подошли к теме русской эмиграции: все наши партнеры в той или иной степени обращались к культурному и идейному наследию Зарубежной России, отмечали его роль и значение в развитии интеллектуальной жизни Сербии, призывали к его углубленному изучению. Этот призыв в полной мере соответствовал и нашим намерениям и планам. Русский Дом и ранее не проходил мимо этой темы, но настал момент, когда от отдельных мероприятий требовалось перейти к ее системному освещению, выделив это в программное направление работы
Ситуации благоприятствовало то, что в 2003 г. исполнилось 70 лет историческому Русскому Дому. Еще в апреле по этому поводу состоялись юбилейные мероприятия, в которых участвовала представительная российская делегация во главе с В.В.Терешковой. В своих выступлениях она неоднократно отмечала, что Российский центр науки и культуры в Белграде считает себя наследником и преемником исторического Русского Дома. С особой симпатией были встречены ее слова «Мы гордимся, что сербская общественность Российский центр науки и культуры – официальное учреждение России – продолжает называть Русским Домом».
При дирекции Русского Дома был создан Консультативный совет «Русская эмиграция в Сербии», который возглавил профессор Белградского университета В.Н. Сальников – сын донского атамана генерала Сальникова. Совет вносил предложения по тематике мероприятий Русского Дома, способствовал расширению его связей с потомками русских эмигрантов, организовывал посещения Русского Дома представителями зарубежных русских организаций и объединений, взял под свою опеку формирование в библиотеке Русского Дома книжно-документального фонда Зарубежной России.
Совет активно поддержал инициативу руководства Российского центра науки и культуры завершить мероприятия, посвященные 70-летию исторического Русского Дома, вечером памяти академика Александра Белича. В довоенный период во всем Королевстве Югославии, не было русской эмигрантской семьи, в которой бы не знали имя Александра Белича, заместителя председателя, а в 1927-1940 гг. – председателя Государственной комиссии по вопросам русских беженцев. Госкомиссия была самой важной организацией в жизни эмигрантов. В ее компетенцию входили практически все вопросы, связанные с их приемом, размещением, обустройством и трудоустройством, формированием и финансированием русских учебных заведений, оказанием помощи русским культурным и просветительным организациям, медицинским и гуманитарным учреждениям.
А. Белич, профессор Белградского университета и президент Сербской Королевской академии, в дореволюционной России член-корреспондент Российской Академии наук, возглавил работу Госкомиссии по личному поручению Короля Александра I. Он сделал максимум возможного для облегчения участи русских беженцев, к которым всегда относился с состраданием и любовью. Ему принадлежат слова о русских людях, оказавшихся на чужбине: «Есть мало примеров в истории человечества, чтобы люди, так жестоко выброшенные из своего дома и земли своих предков, с таким мужеством и крепостью отнеслись к своей судьбе».
Вечер памяти Александра Белича состоялся 30 декабря 2003 г. в Большом зале Русского Дома, к созданию которого он имел самое непосредственное отношение. В зале присутствовали дочери А.Белича, президент Сербской академии наук и искусств, сербские официальные лица, Посол Российской Федерации и, конечно, потомки русских эмигрантов. Зал вместимостью в 400 чел. был забит до предела, люди заполнили все проходы и фойе. На вечере не было протокольных выступлений. Это был вечер воспоминаний об Александре Беличе и его добрых делах, трогательных слов в его адрес, русской музыки в его память. Русская Сербия от имени себя, своих отцов и дедов благодарила А.Белича за все, что он сделал для русских людей. Вместе с ними от имени моих родителей благодарил и я. Этот вечер был для меня одним из замечательных событий за время пребывания в Сербии.
Наиболее тесное сотрудничество у Русского Дома установилось с Белградским объединением русских кадетских корпусов за рубежом. Русские кадеты, следуя традициям кадетского братства, никогда не теряли связь друг с другом. Во время режима Тито, когда нельзя было иметь собственную организацию и легально встречаться, они совместно отмечали корпусные праздники в Подворье РПЦ. В 90-е годы одной из форм самоорганизации стали коллективные поездки на корпусные праздники в Белую Церковь, возложения цветов на Кадетском кладбище. В начале 2000-х годов кадетские встречи приобрели уже регулярный характер и по инициативе тогдашнего директора В.В.Кутырина стали проходить в Русском Доме. С 2003 г. вся деятельность Объединения переместилась в Русский Дом.
Членами Объединения были не только здравствовавшие кадеты и члены их семей. Под его крылом объединились и родные сестры русских кадет институтки – воспитанницы Мариинского Донского и Харьковского института благородных девиц, а после их объединения – единого Мариинского института, размещенного в Белой Церкви недалеко от кадетского корпуса. Позже к ним присоединились питомцы русских гимназий, а вскоре на кадетские встречи стали приходить и другие потомки русских эмигрантов. По сути, Белградское кадетское объединение стало главной организационной формой жизни потомков русских эмигрантов в Сербии.
В 2004 г., учитывая высокий уровень сотрудничества и взаимодействия Русского Дома и Белградского кадетского объединения в деле сохранения исторической памяти о русских кадетах, была достигнута договоренность об официальной регистрации Белградское объединения в Министерстве юстиции Сербии под названием «Общекадетское объединение русских кадетских корпусов при Русском Доме в Белграде». Указанная формулировка ничего не меняла в статусе Белградского объединения как независимой неправительственной организации, самостоятельно решающей все вопросы своей деятельности и организации внутренней жизни. Вместе с тем, как на это справедливо указывал и.о. председателя Объединения проф. В.Н. Сальников, «формулировка требовала от обеих сторон ответственного отношения друг к другу, координации действий и тесного сотрудничества в интересах русского дела в Сербии»
К числу моих светлых воспоминаний о работе в Сербии относятся встречи с В.Н.Сальниковым, совместная работа с ним по кадетским делам. Среди русских потомков он пользовался непререкаемым авторитетом. Профессор, доктор технических наук, он был блестящим ученым и педагогом, чьи научные труды получили широкое международное признание, чье имя с глубокой благодарностью произносят сотни его учеников.
Обсуждая с ним те или иные проблемы, я поражался остроте и конструктивности его ума, способности четко формулировать позицию, находить аргументы в ее пользу и в тоже время спокойно отступать, если позиция партнера была более убедительной. Все знали, сколь ответственно он относится к порученному делу, поэтому тянул лямку множества общественных поручений и обязательств. Как русский кадет, он на всех крутых поворотах судьбы неуклонно следовал главному наказу, полученному в родном кадетском корпусе – «высоко держать русскую честь». Возглавляя Белградское кадетское объединение, он страстно желал сохранить и передать новому поколению русских в Сербии славные традиции кадетского движения.
Виктор Никитович отличался удивительным умением организовать и сплотить вокруг себя людей. На кадетских встречах и мероприятиях в Русском Доме все ждали, когда он возьмет в руки гитару и запоет. Он пел русские песни, как будто разговаривал со своей далекой и столь близкой ему Россией. Он их пел, чтобы вновь ощутить русский дух, чтобы дать возможность соприкоснуться с ним однокашникам-кадетам, русским и сербским друзьям. Столь подробно пишу о Викторе Сальникове, поскольку его уже нет в живых. Это был выдающийся русский кадет. Он скончался 3 июня 2006 г., в день Свв. Равноапп. царя Константина и царицы Елены – шефского праздника Первого Русского Великого Князя Константина Константиновича Кадетского корпуса в Белой Церкви, воспитанником которого являлся.
Программы раздела «Русская эмиграция в Сербии» были разнообразными по жанру, формату и содержанию. Некоторые из них вызвали активный интерес общественности, другие прошли в камерной обстановке. Но их осуществление продвинуло нас вперед:
Во-первых, тема русской эмиграции была извлечена на свет из научных запасников, со страниц узкоспециальных журналов с ограниченным кругом читателей, из толстых сборников научных статей, которые читают только авторы этих статей, наконец, из закоулков научных лабораторий и творческих мастерских, где она осела в долгом ожидании возможностей для публикации и общественного признания. Другими словами, забытая сербской общественностью тема вновь предстала пред ее очами, причем в красивой упаковке из рук ее лучших специалистов. Как образно выразился известный сербский филолог-славист проф. Предраг Пипер после одного из мероприятий, посвященных русским ученым в Сербии, «сербская интеллигенция вновь увидела своих учителей».
Во-вторых, мероприятия, посвященные Зарубежной России в Сербии, привлекли в Русский Дом значительное число потомков русских эмигрантов не только из Белграда, но и провинции, многие из которых годами его не посещали. Очевидно, они почувствовали Русский Дом в большей степени, чем раньше, своим.
Конечно, только программами Русского Дома возвратить в общественное сознание сербского общества правду о русском наследии в Сербии и его роли в национальном развитии было невозможно. Они были призваны обратить внимание общественности на эту тему, дать импульс к ее обсуждению. Чтобы сдвинуть ее с места, нужны более широкие общественные усилия.
Действительно, сегодня в Сербии ничто не говорит о былом русском присутствии. Русские потомки с гордостью говорят о «Русском Белграде», но где он? Да, стоят в Белграде и других городах великолепные здания, построенные по проектам русских архитекторов Н.П. Краснова (автор проекта Летнего дворца Николая П в Ливадии, в Крыму), В.В. Лукомского, В.Ф. Баумгартена, В.М Андросова, Г.П. Ковалевского и других, но мало кто знает, что это творения русских мастеров. Русские оставили много интеллектуальных следов в различных областях общественной жизни, но все эти следы анонимны. И если не предпринимать усилий для их идентификации, они таковыми останутся навсегда.
Убежден, с этим не могут согласиться ни исторические русские, ни современные, поскольку речь идет о значительных пластах русской культуры, волей истории оказавшихся за пределами России. Я слышал мнения, в том числе и от влиятельных представителей российской общественности, с которыми обсуждал эту тему, мол, что поделаешь, в мире много островков русской культуры, все не соберешь. Но в Сербии это не островки, а целый архипелаг, и его потеря – это уже потеря культурной территории.
Чтобы перевести тему в практическую плоскость, а точнее, как-то к ней подступиться, Русский Дом совместно с организацией русских потомков «Обществом сохранения памяти о русских в Сербии», которую возглавляет блестящий русский интеллигент А.В.Тарасьев, разработал, как говорят сегодня, «дорожную карту», или, по-русски, план последовательных действий. В соответствии с ним первым шагом должно быть формирование (сокращенного и расширенного) реестра того, что из русского культурного и исторического наследия в Сербии заслуживает быть увековеченным с указанием, в какой форме. Второе – определение круга тех сербских структур, от которых зависит решение вопроса, и тех общественных сил, которые могли бы стать союзниками в его решении. Третье – непосредственное лоббирование вопроса в сербских структурах.
Все это в комплексе требует больших усилий и времени и должно рассматриваться в качестве долгосрочной задачи. Только одно составление реестра требует серьезной исследовательской работы. Трудно представить, что ее можно выполнить на общественных началах. Хотя, именно на этих началах один из сотрудников Русского Дома в 2004 г. начал эту работу.
Вместе с тем некоторые позиции очевидны и позволяют действовать уже сегодня. Более того, уже есть первые, весьма впечатляющие результаты. В 2005 г. в сербском городе Врщац состоялось торжественное присвоение одной центральных улиц имени академика Никиты Ильича Толстого. Этот выдающийся ученый-славист, действительный член Российской академии наук, иностранный член Сербской академии наук и искусств, правнук Л.Н.Толстого родился в этом городе в 1923 г., здесь он закончил гимназию и начал свой славный путь. В торжественной церемонии участвовали прямые потомки Л.Н.Толстого из России, приехавшие в Сербию в рамках программы Русского Дома «Возвращение сербских Толстых».
Присуждение имени русского ученого улице в сербском городе – это первый случай увековечения памяти «сербских» русских в Сербии. Можно сказать, что этим создан прецедент. Не вдаваясь в подробности того, как этого удалось добиться, лишь скажу, что путь к этому событию длился два года. Само событие – это результат совместных действий Русского Дома, потомков русских эмигрантов и представителей сербской общественности.
Другое событие, имеющее огромное значение не только для русских потомков в Сербии, но и для всего Русского Зарубежья, состоялось в сербской Белой Церкви. Здесь, в столице русского кадетского мира в изгнании и рассеянии, 23 октября 2006 года состоялась торжественная церемония присуждения одной из центральных площадей города имени Русских кадет (Trg Ruskih Kadeta). Этим актом впервые в мире была официально увековечена историческая память о сотнях русских кадет, русских мальчишек, которые по воле судьбы оказались на чужбине, но сохранили и через всю жизнь пронесли любовь к России, верность славным традициям русского воинства и заветам кадетского братства.
В церемонии вместе с русскими кадетами, воспитанниками Русского кадетского в Белой Церкви, и их потомками участвовали и представители возрождающегося в России кадетского движения. По сути, на площади Русских кадет встретились два крыла российского кадетского движения. Одно – выполнившее свою историческую миссию, сохранив и приумножив, несмотря на испытания чужбиной, нравственные и духовные ценности русских исторических кадетских корпусов. Другое – набирающее силу, стремящееся с опорой на это наследие восстановить в современной России историческую вертикаль и преемственность русского кадетского образования и воспитания. В тот день все ощутили, что русское кадетское братство не уходит в историю, а находится на пороге своего нового подъема.
С гордостью могу сказать, что инициатива присуждения площади в Белой Церкви имени Русских кадет принадлежит Русскому Дому. Ее реализация потребовала настойчивых усилий от всех его сотрудников. Конструктивному решению вопроса, несомненно, способствовала доброжелательная позиция руководства Белой Церкви во главе с мэром Борисом Джурджевым. И, конечно, нельзя не отметить вклад членов Белградского кадетского объединения Владимира Николаевича и Валентины Николаевны Кастеляновых, потомков русских кадет, постоянно проживающих в Белой Церкви.
Открытие площади Русских кадет в Белой Церкви вызвало к жизни новую инициативу. Фонд содействия кадетским корпусам имени Алексея Йордана (ФСКК) выступил с идеей проведения в «столице» кадетского мира «Кадетских сборов», целью которых было бы воспитание у современных российских кадет через личные впечатления чувства сопричастности с историческими традициями российских кадетских корпусов.
Первый «Кадетский сбор», организованный ФСКК, состоялся в Сербии летом 2008. В сборе участвовали воспитанники лучших кадетских корпусов России – Кадетского корпуса и Мариинской гимназии из Красноярского края и Нижнегородского кадетского корпуса им. Генерала В.Ф. Маргелова (33 мальчика и 10 девочек). Программа сбора была разнообразной. Российские кадеты посетили места, связанные с историей русской эмиграции в Сербии, познакомились с кадетскими реликвиями и документальными материалами о жизни Русского кадетского корпуса, выступили с концертами в Белграде и Белой Церкви. Важной частью программы явилось благоустройство русского участка на Православном кладбище в Белой Церкви, где покоятся русские офицеры и генералы, преподаватели, воспитатели и воспитанники кадетского корпуса.
Сербская общественность сначала с удивлением, а потом с восхищением восприняла российский «кадетский десант». Тихий сербский городок Белая Церковь встрепенулся и ожил, когда по его улицам проследовали шеренги ребят в полной кадетской форме – при погонах и в фуражках. «Русские кадеты возвращаются» – говорили друг другу жители города. Эти же слова были в заголовках сербских СМИ. Мэр Белой Церкви Борис Джурджев на закрытии «Кадетского сбора» весьма образно подвел его итоги: «Общественность нашего города с удивлением и радостью узнала, что Белая Церковь является частью истории великой России».
Резонанс, который получила акция ФСКК, свидетельствует о повороте сербского общественного мнения в сторону наследия русской эмиграции. Одновременно это сигнал и Русскому Миру: сохранение наследия российских кадетских корпусов в изгнании перестает быть делом только зарубежных кадетских объединений – Россия в лице возрождающихся кадетских корпусов считает это наследие своим, намерена способствовать его сохранению и активному использованию в деле патриотического и нравственного воспитания молодого поколения. Доказательством этого является заявление ФСКК о подготовке «Кадетского сбора – 2009».
С радостью перечисляя успехи в деле возвращения в общественное сознание наследия русской эмиграции, не могу не сказать, что это лишь начало длинного пути. Убежден, что, что следующий шаг должен быть предпринят в городе Сремски-Карловцы. До недавнего времени в нем ничего не говорило о том, что в 20-е годы здесь находилась фактическая столица Зарубежной России. И это при том, что сохранились дом, в котором проживал генерал Врангель, здания, в которых заседал Архиерейский Синод РПЦЗ, Актовый зал гимназии, где было провозглашено ее образование и много других мест, связанных с русской историей в Зарубежье. Обо всем этом неоднократно рассказывал сербским и российским гостям один из лучших знатоков истории русской эмиграции в Сербии, русский инженер А.Б.Арсеньев, сын кадета Донского имени Александра Ш кадетского корпуса. Этой теме он посвятил свою последнюю книгу «Русские эмигранты в Сермски-Карловцах». Частично его слова были услышаны. В 2007 г. по инициативе российских и сербских общественных организаций в городе был установлен бюст генерала Врангеля.
Вселяет оптимизм, что вопрос об увековечении памяти о русской эмиграции в Сремски-Карловцах все чаще обсуждается как в сербских, так и российских кругах. В пользу достойного решения вопроса высказывается мэр города Миленко Филипович. Свои предложения готовит Фонд им. А.Йордана. Мне лично перспектива видится в создании в Сремски-Карловцах Музея русской эмиграции. Лучшего места для этого, чем дом генерала Врангеля, трудно придумать. Я покидал Сербию с надеждой, что еще вернусь туда – на открытие Музея.